Главные аферисты страны.

Главные аферисты страны.
В 2002 году «Дуэль» опубликовала распространенное в Интернет-пространстве выступление представителя американских диссидентов Кристофера Боллина по поводу теракта 11 сентября 2001 г. в США. Боллин фактически без обиняков указал на спецслужбы США как на преступников, организовавших это грех. Думаю, что 99% средних обывателей на это заявление возмущенно замахали руками: «Боллин спятил! Как могут люди, созданные для предотвращения схожих преступлений, сами их организовать?! Это бред!» Да, согласен, против схожих заявлений протестует все естество, весь опыт, все, что лицезрел, читал, слышал. Тем более давайте не спеша разглядим и обдумаем то, что представляют из себя спецслужбы главных государств в текущее время. Но поначалу несколько слов о правоохранительных органах вообщем.
Заслуга за победу - упразднение фаворита
Мне уже приходилось писать, что наши суды и прокуратура, обюрократившись, на сто процентов закончили служить народу и сформировались в паразитарные бюрократические органы на шейке населения. Что необходимо народам всех государств? Им необходимо отсутствие преступлений, но отсутствие преступлений, во-1-х, делает ненадобными трибунал и прокуратуру, а, во-2-х, победа над преступностью просит от работников суда и прокуратуры разума и трудолюбия. Как много умных людей в наше время попадает в эти органы?
Потому сегоднящая юстиция, при этом во всех «цивилизованных» странах, заявляет, что ее задачка - это не отсутствие преступности, а некоторое «правосудие». Но если вдуматься, то кому это «правосудие» необходимо, не считая самих юристов? Представьте, что у нас в стране красивое «правосудие», но из-за бандитов и убийц на улицу нельзя выйти. И что - нам необходимо такую ситуацию считать огромным счастьем? Но конечно таковая ситуация - это счастье для суда и прокуратуры: раз общество захлестнула преступность, то для «правосудия» море работы, море взяток и т. д.
Не считая этого, под «правосудием» сегодняшние юристы соображают не такое положение вещей, когда наказывают лишь виновных и ни один невиновный не мучается, а всего только выполнение процессуальных, для их чуток ли не ритуальных, законов и правил. В итоге правонарушителя освобождают лишь поэтому, что полицейский не прочитал ему перед арестом его права, как мы это лицезреем из американских детективов. Но если трибунал настоящего правонарушителя высвобождает по формальным причинам, то при чем все-таки тут правосудие?
Но общие правоохранительные органы, если и поддерживают преступность на высочайшем уровне, то хотя бы не плодят ее очевидно, а вот создаваемые для борьбы с отдельными преступлениями спецслужбы для собственного существования прямо совершают преступления против собственного народа и страны. Обыватель в это не может поверить из-за собственной умственной ограниченности. (Как можно мыслить, что ФБР и ЦРУ совершают преступления против США? Как можно мыслить, что ФСБ совершают грех против Российской Федерации? Это бред!) Между тем в это не требуется верить, необходимо просто испытать вообразить себя на месте работника этих спецслужб, испытать осознать, в чем их интересы.
Если обратиться к истории, то я могу вспомнить лишь таковой более старенький вариант инициирования спецслужбой преступлений, с которыми она обязана биться. Обрисовал его российский чиновник П.И. Мельников в собственном романе «В лесах» и в специальной сноске выделил, что данный вариант является фактом.
В 40-х годах XIX столетия Николай I сделал спецслужбу по борьбе с конокрадством. А на больших просторах лесного Заволжья этого преступления не было совсем. Фермеры там не имели пастухов, лошадок и скот днем выгоняли в леса, а вечерком они сами ворачивались домой. Для экстренного поиска лошадок им цепляли на шейку колокольчики либо бубенчики. Скот (скотин и овец) воровали, таковых воров скота фермеры называли «волками», и у этих «волков» был сбыт ворованного - они продавали украденное мясо купцам на солонину для волжских бурлаков. Но лошадок никто и никогда не воровал. Но, как в этот район приехал комиссар по борьбе с конокрадством, фактически сразу началось и конокрадство. Эти действия так верно последовали одно за иным, что у фермеров эти комиссары, а после того упразднения комиссаров заменившие их государственные служащие получили крепкое прозвище «конокрады». Сам Мельников, судя по всему, разглядывает этот вариант как смешной рассказ, как случайное совпадение. Ему тоже было тяжело поверить в то, что сама спецслужба может инициировать грех.
Между тем было бы анекдотом, если б в область с разгулом конокрадства приехал комиссар по борьбе с ним, и конокрадство бы вдруг прекратилось. Вот это бы было необычайно! А то, что оно началось с учреждением спецслужбы, - вот это как раз естественно. Ну, поставьте себя на место этот комиссара.
Его назначили в эту область с неплохим жалованьем, с квартирными, достаточными для оплаты дома, с дровяными, кормовыми, с проездными, с представительскими и иными средствами. Ему разрешено ездить тройкой и с колокольчиком, а это означает, что не только лишь фермеры, да и купцы должны уступать ему дорогу. Он счастлив. Одно хуже некуда: как минимум один раз в год он должен посылать в Петербург отчет о собственной работе. А что в нем писать? «Украдено лошадок - 0, поймано конокрадов - 0, предотвращен вред - 0»? Ну и сколько же лет Петербург будет платить ему средства взамен таковой отчетности? Ведь если воровства лошадок не будет, то через 2-3 года его должность просто упразднят, а назначат ли его на топовую должность? Должностей не достаточно, а желающих их получить много… Как ни крутись, но если ты комиссар по борьбе с конокрадством, то конокрадство в твоей области должно быть, даже если его здесь не было со времен царя Гороха.
Это не означает, что комиссар сам бросился воровать лошадок - для чего? Ну и небезопасно это. Думаю, что он с ознакомительными целями объехал окрестные губернии, а там в каталажках посетил конокрадов, ожидающих суда и кнута, и гордо повытрепывался перед ними, что он в Заволжье искоренил конокрадство так, что фермеры собственных лошадок совсем не охраняют. Ну и конокрады съехались в Заволжье, чтоб взглянуть на лошадок, пасущихся без охранников. А раз конокрадство началось, то и комиссару по борьбе с конокрадством есть сейчас о чем написать в отчетах, сейчас он за свою судьбу быть может спокоен.
Вот в этом пакостность специализации борьбы с чем-либо. С одной стороны, специализация, как и в всех остальных отраслях, сулит эффективность. Но с иной стороны, аппарат данной борьбы с победой гибнет сам. А это люди. И сиим людям никак не в удовлетворенность посреди либо на склоне карьеры вдруг поменять профессию и начинать с азов и с маленький зарплаты. Потому им не до победы в объявленной войне - им принципиально сохранить себя, а не общество, раз уж у общества хватило разума их специализировать.
В этом плане общие милиция либо полиция выгодно различаются от спецслужб. У их должность постоянно есть, а при сегодняшнем мировом падении морали и постоянно будет. И если даже какой-либо участковый Анискин искоренит в собственной деревне преступность начисто, то его вознаградят медалью, но должность его не упразднят, так как все соображают, что хоть один-то милиционер должен быть на всякий вариант.